Знакомства пушистая колючка showthread php

Lady Morgana :. Бойцовский Клуб

Абсолютно все права предзащищены. Женщина в возрасте за 45 лет в. В 50 лет некоторые, а скорее даже большинство женщин становятся. знакомства пушистая колючка topic index знакомства интересных знакомств index php board знакомства чаты знакомства чебоксар showthread php. Вернуться, Форум Приднестровья, форум ПМР > Отдых, знакомства, хобби, приколы > Хобби и увлечения > .. Пушистая творожная шапочка при остывании осядет, но остывшие КоЛючка КоЛючка вне форума.

На второй этаж вела парадная лестница. Наружную стенку заменяло большое стекло, - так хомяки всегда были под присмотром. Один из наших друзей неудачно пошутил. Пришел к нам в гости больным гриппом, засунул бедного хомячка себе в рот. Бедняга наш Мустафа, - родом из теплых краев, из Джунгарии. После этой "шутки" у него отнялись задние ноги. Он стал - почти как. И, как и я, боролся, научился подниматься по лестнице на второй этаж, волоча парализованные ноги.

Я приделал надежные перила. Мустафа быстро сообразил, что это ему на пользу, что это - для него, прислонялся к ним спиной, чтобы случайно при подъеме не свалиться с лестницы. Мечта иметь собаку родилась во мне очень. Еще тогда, когда я бегал. Но о какой собаке могла идти речь, когда у меня времени на жен-то не хватало. Каждый день тренировки, работа в институте, писание статей, консультации, беготня по литейным цехам заводов. Даже по ночам приходилось иногда работать. В шестидесятых годах распорядок дня бывал таков.

Вставал в пять утра, в семь убегал на тренировку, на собственную тренировку, потом бежал на работу, лекции, занятия, общая тренировка. И, еле-еле живой, к одиннадцати часам приползал домой. Хорошо, тогда прямо в метро можно было купить какой-нибудь пирожок, перекусить на ходу.

После и ужинать не. Прибегаешь домой и валишься спать. О каких еще собаках тут мечтать! И все же полтора месяца в своей жизни я был хозяином собаки. Правда, был хозяином напополам с Божуковым, зато ровно напополам. Собака все эти полтора месяца считала нас одним хозяином в двух лицах. В то время мы были очень близки с Валей. Он тогда еще не женился, я часто оставался у него, жил по нескольку дней кряду, и его мама даже называла меня вторым сыном.

Мы беседовали задушевно, бывало, ночи напролет. Спорили о том, что лучше - любить или быть любимым. Я, конечно, утверждал, что гораздо лучше быть любимым. А Валентин тогда был влюблен, искал взаимности.

Позднее его любовь обернулась семейным счастьем. Первую свою дочку он назвал Женькой. В году мы готовили штурм стены пика Революции. Необходимо было осуществить выброску грузов на пятитысячный перевал Абдукагор.

Выброску поручили нам с Божуковым. Ребята уже сидели на перевале, а мы загружали самолет в Душанбе, летели, выбрасывали грузы на парашютах, возвращались из вечных льдов в пекло города, - и все повторялось заново. Валентин сидел в выходном проеме самолета, я его страховал, фотографировал горы, которые лежали под нами. Он выталкивал стокилограммовые ящики, и они уходили вниз, к перевалу. Выброски прошли удачно, почти ничего не пропало.

Все тридцать человек были обеспечены продуктами и снаряжением, всем необходимым для штурма. Для штурма стены была отобрана команда из лучших, способных идти по сложным скалам в условиях большой высоты, мороза, снега. Руководил командой Лев Мышляев. Я гордился тем, что меня включили в такую команду. Ибо, несмотря на выносливость, несмотря на успехи в высотных восхождениях, впервые меня признали и как скалолаза.

В те времена Валентин еще не прыгал с парапланом, не парил над горными хребтами. Это потом у него появился такой немного пижонский стиль - вслед за грузами прыгать и самому, кружить под куполом своего параплана над базовым лагерем, потихоньку спускаясь. А тогда - нам надо было пешком догонять экспедицию. Из Душанбе маленький юркий "АН-2" доставил нас в таджикский райцентр Ванч. В Ванче нам следовало найти попутную машину, чтобы проехать еще километров сто до геологической базы. А там оставалось тридцать километров до морены, до базового лагеря.

Мы сидели на аэродроме и ждали машину. И день, и два. С краешку большого картофельного поля, которое являло собой взлетно-посадочную полосу, была маленькая уютная поляночка.

Во всей Азии трудно найти место, где можно было бы сесть на землю, не боясь колючек. Но здесь можно было смело ложиться на землю, здесь была травка - мягкая, родная, как в России. Протекал чистый, как слеза, ручеек. А рядом раскидывал свою тень огромнейший абрикосовый сад.

И сторожила его такая же огромная, как и сам сад, овчарка, памирская овчарка - есть такая порода. У таджиков кормить собак не принято. Собака сама должна находить себе пропитание.

А мы дали ей колбасы. Бросили одновременно по кусочку. Видимо, она впервые ела то, что дали ей люди. И, съев, - признала нас хозяевами.

С тех пор и до прихода машины собака все время была при. Мы кормили ее, ходили с ней сторожить сад при этом каждый делал это так, как понимал, как умел, каждый по-своему. Но, наконец, нашлась попутная машина. Набитая таджиками, киргизами, русскими, везли мешки с фруктами, овощами, разным шмотьем.

Жалко было бросать признавшую себя нашей животину. Мы спросили у местных ребят на аэродроме, чьей считается наша собака. Оказалось, сторожа, живущего в этом абрикосовом саду надо же, а мы-то ни разу его не видели. Ничего особенного, белая с синей каемкой, и размера маленького.

Да и непонятно было, кто теперь сад сторожить. Но, видимо, майка была нужнее. Обыкновенная футболка за рубль восемьдесят. И уже втроем мы побежали грузиться на машину. Мы решили назвать нового друга точнее, подругу - Женька. Шофер грузовой машины - самый желанный гость во всех кишлаках, встречающихся на горной дороге. Когда нужно - ведь это он всех подвозит, потому самый ценный, уважаемый человек.

А дорога трудная, серпантин, узкие развороты, отвесные склоны, обрывы. Проехав первые тридцать километров, мы остановились. В первом же кишлаке шофера повели поить. Чем круче дорога, чем выше, - тем больше надо шоферу. При первой же остановке Женька выскочила из машины.

Мы видели, с каким трудом ей дается поездка, как муторно ей от страшной тряски. Она решила распрощаться с нами, вернуться в свой абрикосовый сад. Она побежала вниз по дороге. Ну что же, жаль, конечно, но пусть будет, как. Мы печально смотрели ей вслед. И вдруг она остановилась, оглянулась на нас, -словно спрашивала. Но мы просто смотрели на нее, ни звуком, ни жестом не выдавая своих чувств и желаний. Она отвернулась, сошла с дороги и легла под куст чертополоха.

Несколько часов мы ждали, когда шофер выпьет и отдохнет. И через несколько часов - мы втроем влезли на борт грузовика. Чем выше - тем больше шоферу. В последнем кишлаке он отсыпался после выпитого целые сутки. А всего наше путешествие на машине заняло три дня. В течение этих последних суток в верхнем кишлаке мы сидели, как почетные гости, на дастархане, нас непрерывно поили зеленым чаем.

Наливали, как уважаемым людям, по трети пиалушки. Чем больше уважают, тем меньше наливают. На Памире часто встречаются места, где население сильно перемешано.

И невозможно понять, на чьей территории находишься. Киргизы мяса за один раз могут съесть очень много, наверное, килограмма четыре, не меньше. И горячий кок-чай очень помогает тому, чтобы жирная баранина усваивалась организмом. А после еды - киргизы берут в руки свои национальные музыкальные инструменты, и начинаются песни!

И будь ты хоть самый распочетный гость - не увильнешь от участия в общем веселье. Ну, пел-то я всегда неплохо, у Вали тоже хорошие вокальные данные. Я первый и последний раз в жизни отплясывал "Барыню" - именно в этом кишлаке. А что еще делать, - шофер спит, машина стоит. Женька была с нами. Мы старательно ее подкармливали, вызывая бурное удивление у наших хозяев. Она поправлялась на глазах, шерсть залоснилась, в глазах появился блеск, азарт. На нас она смотрела с преданностью и любовью.

Это было так радостно, так приятно. Наконец вечером третьего дня мы достигли геологической базы. Здесь начиналась горная тропа. Дальше мы должны были двигаться на своих-на двоих. Перед выходом Валентин задумал вымыть Женьку. Все-таки спала она вместе с нами в палатке, да и вообще Валя очень любит чистоту. Я же всегда был индифферентен в таких вопросах.

Мне было совершенно непонятно - зачем ее мыть. Раздобыли огромный кусок мыла. Посреди базы была труба с холодной водой. Эдакого теленка, весившего больше, чем я. Да она могла нас обоих за собой таскать, как хотела. Но Женька не вырывалась. Всю эту затею перенесла стоически. Раз уж хозяин хочет - надо терпеть. Мы вышли, свежие и умытые, в свой тридцатикилометровый поход. В начале пути Женьку мы вели по очереди на четырехметровой веревке. Это было страшно неудобно и ей, и нам, она все время путалась под ногами.

Пройдя так всего километр, плюнули и решили - пусть делает все, что захочет. Мы идем под тяжелыми рюкзаками, забираемся все выше и выше, уже видны снежно-ледовые вершины, идем, потеем. А Женька - то убежит вперед, но тут мы спокойны, то отстанет, а мы волнуемся, вдруг вниз ушла, бросила. Проходит час, другой, - нет, смотрим, возвращается.

Так она нам нервы и мотала. А год нашей экспедиции был как раз годом, когда сорвался, ушел вниз ледник Медвежий. Образовалось озеро, оно прорывалось, грязевыми потоками затапливались кишлаки, погибли сотни людей, множество домашнего скота.

Нам надо было вслед за взрывниками, проложившими новую тропу, пересечь двухкилометровый ледник. Ледник со странным названием, - медведи, что ли, по нему ходили? В конце концов наша тройка достигла базового лагеря, в котором мы обнаружили одного лишь повара.

Все остальные были на перевале, искали грузы, перетаскивали ящики к местам хранения. Трудность заключалась в том, что снеговые пространства были огромны, груз находили с трудом. Нам необходимо было как можно быстрее присоединиться к ребятам, указать более точно места выброски, облегчив тем самым поиски. Взяв легкие рюкзачки, безо всякой акклиматизации, мы побежали наверх. Естественно, Женька увязалась за нами. Дорога сначала вилась по морене, по осыпям, но потом начался ледник Абдукагор. Мы вышли на блистающий, переливающийся голубизной лед.

Погода - ясная, яркое слепящее солнце. Мы шли в солнцезащитных очках, совершенно не подумав о бедной нашей Женьке. Она в результате сильно обожгла себе. Но шла с нами, - что поделаешь, хозяин есть хозяин! Ледник Абдукагор достаточно труден для прохождения, сильно изрезан трещинами.

Женька все весело бежала легкой трусцой впереди, а вдруг отстала. Я сначала даже не обратил на это внимание.

Я - спинальник. Глава 3. Вчера и сегодня

Шли мы очень лихо, не связавшись, не проверяя трещины впереди. И тут я оказался в закрытой щели. Спасли лыжи, привязанные горизонтально лямками к рюкзаку. Мы взяли с собой равнинные лыжи, чтобы на плато пика Революции попытаться бегать.

Из затеи этой ничего не вышло, на пяти тысячах не побегаешь, пробежишь метров десять - и задыхаешься. Зато именно лыжи спасли меня от долгого падения в бездну, ибо трещина, в которую я провалился, расширялась книзу, казалась бездонной.

Валентин скинул мне веревку, я обвязался концом, после чего он аккуратно извлек, вытянул меня из западни. Теперь мы стали более внимательными. И тут заметили, что как только перед нами оказывалась трещина, - Женька перемещалась в хвост нашей группы. Видимо, она чувствовала закрытые трещины, чувствовала опасность, хотя впервые была на леднике.

Кружок Здорового Образа Жизни - Я - спинальник. Глава 3. Вчера и сегодня

Мы постановили идти за ней, чтобы она и выбирала дорогу. Идем себе, идем, доходим до ледовой стенки. Метра четыре в высоту стеночка. Вырубили ступеньки, ввернули крюк, вышел наверх Божуков, вытащил.

Нет, решили, - хватит ей испытаний, крикнули: Но недолго мы шли дальше одни. Через десять минут наша собака была с нами. Мы-то корячились, на стенку влезая, а Женька нашла обходной путь! Наконец, вышли на перевал Абдукагор, Всю дорогу мучил меня разболевшийся зуб, воспалилась десна. На перевале выяснилось, что и температура поднялась.

Надо было спускаться. Но вдвоем с Валей - нельзя, некому будет показать ребятам места выброски, помочь. Дело-то надо было делать. Значит, я должен был идти вниз. Хоть и учат в учебниках альпинизма, что ходить в горах в одиночку недопустимо.

  • Презентация "Животные пустыни". Знакомство с окружающим миром.

Практика, как всегда, обгоняла теорию. Наше расставание с Валентином происходило на небольшом перевальном плато. Он двинулся вверх, я вниз, - мы расходились все дальше и дальше А между нами металась бедная Женька. Впервые хозяин раздваивался, ей надо было выбирать, - за кем идти. Пошла все-таки за мной, ибо я шел. Впоследствии мы уже не таскали Женьку наверх. Больные глаза и лапы не позволяли, да и лучше ей было на теплой морене, при базовом лагере, при поваре, который кормил ее до отвала.

Когда мы спускались в базовый лагерь, она радостно приветствовала. Спускались сверху двое, в пуховках, мокрые, обросшие, присыпанные снегом. Она вскакивала передними лапами на плечи одному из нас, но лишь на мгновенье, в следующее мгновенье она уже висла на другом, сбивала с ног. Она металась так между нами в течение нескольких минут, приветствуя радостно своего хозяина в двух лицах.

Как это приятно, - когда кто-то так предан тебе! Какое счастье иметь такого четвероногого друга! После окончания экспедиции Женька осталась с геологами, на базе. Ей там понравилось, ее там полюбили. Мы расставались с грустью, но что было делать? Взять в Москву мы ее не могли, да и нечего в Москве было делать ей, выросшей в горах.

Так она и осталась - у геологов. Не попал из-за несчастного случая, произошедшего в самом начале спортивной части экспедиции. Двойка улетела в трещину, были организованы спасработы.

Но одного из ребят спасти не удалось. Как начальнику спасательной службы, мне пришлось везти тело погибшего в Душанбе. Поехали мы вдвоем с начальником экспедиции Лешей Чернобровкиным. Отсутствовали десять дней, когда вернулись - ребята уже ушли на стену. Я остался наблюдателем команды. Сидел на какой-то соседней вершине и следил за движением группы по стене.

Не знаю уж, как так получилось, но нам, двоим наблюдателям, не оставили почти никаких продуктов. А мы должны были не сходить с места все двенадцать дней восхождения, никуда не отлучаясь.

Из продуктов мы имели: Умудрились растянуть это удовольствие на все двенадцать дней. Варили рыбный суп на первое, уху из бычков в томате. С сухарями, просто так эту гадость не проглотить. На второе - сухари с рыбными консервами бычки в томате.

И так все двенадцать дней. Потом мы встречали их, нашу команду, спускающихся с покоренной вершины. Вместо приветствия я крикнул: У нас не хватило духу узнать - каких! Трагическое и веселое, смешное, переплетаются, неотделимы друг от друга. Спускали погибшего в Душанбе. Отправляли его на родину, в Киев, запаянного в цинковый ящик. Отправили очень быстро, в Душанбе - жара страшная, долго держать нельзя.

Но десять дней - просидели. И на стену я опоздал - не из-за. Десять дней ушли не на. Занятия альпинизмом в нашей стране всегда были четко регламентированы. Это на Западе - застраховался и иди, куда хочешь.

Поскольку у нас такого страхования никогда не было, а деньги на экспедиции мы получали от государства, то государство и требовало отчета в случае чьей-либо гибели, какого-либо происшествия. Выезжала специальная комиссия и начинала официальное расследование. Очень часто такое расследование приводило к запрещению экспедиции продолжать работу. Экспедицию закрывали, руководителей наказывали. Несмотря на то, что были уже к тому времени истрачены большие деньги, несмотря на то, что цель бывала близка, одна радиограмма снизу - и команда сходила с маршрута.

Все наши десять дней ушли на разбор комиссией нашего случая. Состояла она из трех человек: Колюня Булгаков, физик из Ленинграда, Леша Одноблюдов, профессионал-альпинист из Москвы, и Владимир Папегребский, тоже профессионал, начальник учебной части альплагеря "Варзоб". Почему-то все члены нашей комиссии очень любили выпить. Колюня мог выпить литр в день. Леша Одноблюдов носил с собой в портфеле снаряженную канистру, чтобы делать это без перерыва.

Работа комиссии сводилась к тому, что мы непрерывно заваливались в какую-нибудь чайхану города Душанбе, брали еду и выпивку.

Они пили, мы с Чернобровкиным ели. Расплачивались - деньгами нашей экспедиции. К сожалению, очень многие альпинисты любили выпить. Гигантское здоровье, привычка к огромным нагрузкам - требовали разрядки в мирное время, "на равнине".

Are you over 18?

Многие спивались, потеряв друзей, после случавшихся трагедий. Переживания, - ведь для многих это была целая жизнь, - старались притупить водкой. И потом - умирали в сорок, в пятьдесят, хотя могли бы и до ста прожить, продолжая ходить в горы. Чаще всего мы наведывались в чайхану, располагавшуюся на берегу Комсомольского озера. В тридцатых годах по приказу из Москвы были вырыты Комсомольские озера во всех столицах среднеазиатских республик.

Я купался в душанбинском Комсомольском. Вода - тридцать три градуса, очень грязная. Но ташкентское и фрунзенское гораздо грязнее.

В душанбинское втекает чистейшая горная речка Варзоб, потому-то озеро не слишком грязное и не слишком теплое. Для моего тощего тела - самое приятное купанье. Местная знать никогда не купалась в Комсомольском озере, считая, что вода в нем пахнет мочой. Я этого не замечал. Да и вовсе не так уж плохо относился всю жизнь к этому продукту человеческой жизнедеятельности. К тому же нетрудно подсчитать, что если все население города Душанбе пописает в это озеро, - вода сильно грязнее не станет. На берегу Комсомольского озера было множество шашлычных, лагманных, где Леша Чернобровкин расплачивался за несъеденные нашими экспертами шашлыки.

Я, наоборот, уничтожал все эти деликатесы. Впереди еще предстояла работа в горах, я надеялся все-таки успеть на стену. Но пить я отказался наотрез, а ему приходилось.

Иначе они сразу начинали кричать: Не литрами, но несколько стаканов в день приходилось на его горемычную голову. А я поедал лагман. Наблюдал за его приготовлением, - ну и зрелище, доложу я вам! Теперь лагман в столовых подают - просто лапша с жидким супом. А тогда, в шестьдесят втором, заказанный мной лагман приготовлялся на моих глазах, так полагалось.

Все должно делаться на глазах клиента. Повар брал кусок теста и начинал раскручивать его в руках, на весу. Крутил этот кусок теста, скручивал в длинную лапшу, достигавшую в длину три-четыре метра, казалось, как вокруг гимнастки мелькает лента, так и вокруг повара перемещался, размазывался по пространству кусок теста. Потом он свертывал, нарезал и опускал варить, - не в одном общем казане, а в небольших, строго по порциям.

Велись за столом бесконечные разговоры о том, кто виноват в случившемся, виновен ли я, как начспас, виновен ли Леша, как начальник экспедиции. Все это поперву казалось очень правильным. Лишь на десятый день до меня дошло, что гибель человека здесь совершенно ни при чем, что главным для этой троицы было - выпить за наш счет. На десятый день мы приехали в "Варзоб", к Володе Папегребскому. Приехали, чтобы составить окончательный акт. Взяли водки, выпили в столовой, нас прекрасно покормили.

Кто прав, кто виноват. Папагревский сел за руль грузовика и мы поехали выше, в какой-то кишлак. В магазинчике была только водка да печенье. Мы взяли и того, и другого. Сели на берегу горной речки. Они пили водку, закусывали печеньем.

Им все равно было - чем закусывать. И в этот момент Леша мне шепнул: Хватил стакан, и вдруг осенило. И что мне стоило раньше выпить? Взял я бумагу, взял ручку, начал сам писать акт, спрашивая у комиссии, - верно ли пишу. Написал первый абзац, - он погиб там-то, тогда-то.

Второй абзац, - никто не виноват, связка шла, расслабившись. Еще бы они не были согласны, после таких попоек! Вечером мы передали в базовый лагерь сообщение о том, что восхождение можно продолжать.

На стену я не попал. В качестве утешения мы с ребятами сходили на один из маячивших в гребне пиков, никем доселе не пройденных. Два дня били крючья - сначала скальные, потом ледовые. Назвали - пиком Космонавтов. На этом завершилась спортивная часть экспедиции. Сезон года оказался для меня очень долгим. Такого сезона у меня не было в жизни, кроме, разве что, весны и лета моего выпускного пятьдесят третьего. Экспедиция на пик Революции состояла из двух команд.

Объединились спортивная команда "Буревестника" и сборная Таджикистана. Конечно, сборная была значительно слабей, ведь команда "Буревестника" была фактически вузовской сборной страны. И еще в мае я, как специалист по общефизической подготовке альпинистов, вылетел в Душанбе, инспектировать наших соратников. Вылетал из Москвы поздно ночью, в легкий заморозок, на взлетной полосе лужи подернулись тонким ледком. Прилетел в Душанбе утром - плюс тридцать.

К вечеру, к началу тренировки, на которой и должна была состояться проверка, термометр показывал плюс сорок в тени. Конечно, на проверке я должен был подавать пример, задавать темп. Начал с легкой разминки. Потом пошли всевозможные упражнения. Подтягивались, отжимались, приседали на одной ноге, - ну, тут я еще лидировал с большим отрывом. Но взбрело же в голову напоследок провести еще пятикилометровый кросс.

Начав бежать вместе со всеми, я должен был первым его закончить. Иначе я не представлял себе роли проверяющего. Проверяющий, который сам не может пробежать быстрее всех, - он не проверяющий, он жулик. Бежали сначала по стадиону, по гаревой дорожке, потом начался асфальт, вьющийся меж холмами.

Асфальт этот казался мне раскаленным, я обжигался сквозь тапочки. Мне казалось, что забег проводится в парной, пот тек с меня ручьями. С первых шагов родилось предчувствие - не добегу.

Грешно хвастаться, но прибежал я первым. Много лет спустя ребята из таджикской секции вспоминали эту тренировку, рассказывали о ней другим, молодым. Значит, не зря я бежал, раз запомнили - как надо тренироваться, выкладываться. Конечно, за одну тренировку к восхождению не подготовишься. Но тогда до начала экспедиции оставалось еще месяца два. Во всяком случае, во время совместных восхождений никаких нареканий не возникало. Базовый лагерь наш, в котором при кухне отиралась Женька, располагался на морене, вокруг красивейшего горного озера.

Я тогда не был романтиком, я не замечал всей этой красоты. Мне важно было одно - тренировки, тренировки, тренировки. Я уходил далеко по осыпям, так как бегать было невозможно, и метал камни. Делал всевозможные упражнения с тяжестями.

Иногда ко мне присоединялся Божуков. А сейчас вспоминается, - до чего же там было красиво! Прозрачное зеленое озеро, в которое сверху ступенями сказочной лестницы спускался ледник. В котором отражались снежные вершины. Трава не росла, палатки стояли на разноцветной мозаике камней и камушков.

А посмотреть по-другому, - ледник Абдукагор, словно дракон, выползает из озера, поднимается над ним всеми своими башенками, стеночками, разрывами, скалится трещинами, ослепляет наплывами льда. Лагерь у озера состоял как бы из двух половин. Из двух городков на разных сторонах. Палатки "Буревестника" на одной стороне, палатки сборной Таджикистана - на противоположной. Стена была пройдена, труднейшая стена, были сделаны первовосхождения, в том числе и на пик Космонавтов.

Гибель нашего товарища постепенно забывалась, отступала. Нельзя сказать, что альпинисты - народ равнодушный. Каждый в горах должен быть готов к тому, что в любую минуту может погибнуть. Или, еще хуже, друг погибнет. Но от этого люди не перестают быть веселыми, жизнерадостными. Как началась война между берегами озера, - я не помню. Точнее, войны сначала никакой не. Не нынешний, российский, а старый. Вода была очень холодной, ребята совершали подвиг, на матрасах доплыв до острова и вернувшись обратно.

Их отпаивали и оттирали остатками спирта. Все радовались, стреляли из ракетниц. И вот при свете сигнальных ракет мы увидели, как по озеру на каком-то плоту к острову плывут с другой стороны таджикские ребята.

Утром на острове развевался таджикский флаг. Следующей ночью "Буревестник" предпринял еще одну попытку по захвату острова.

С таджикской стороны в ребят полетели ракеты сигнальные, конечно, но попади такая штука в лоб - не обрадуешься. Слава Богу, расстояние, нас разделявшее, было достаточным, чтобы все остались целы и невредимы. Так продолжалось несколько дней. В конце концов стороны решили уладить конфликт мирным путем. Торжественно были водружены флаги Российской Федерации и Таджикистана. Ликование по этому поводу было всеобщим. Так закончилась экспедиция шестьдесят второго года.

Так заканчивался мой альпинизм. Я все еще продолжал ездить в горы. Но на стену я не попал все-таки не из-за опоздания, а из-за того, что уже не очень-то и хотелось. Все думы были о лыжах, о зиме, о соревнованиях. Мой карьеризм мог существовать и питать себя только в среде спортивной, с наградами и званиями.

Где сильнейший - всегда первый. А альпинизм - это не спорт. Альпинизм - это жизнь, это вид жизнедеятельности человека, это способ самосовершенствования, самопознания. Зачем же люди занимаются альпинизмом? Да затем и занимаются, чтобы сталкиваться с препятствиями, которых нет больше нигде - ни в спорте, ни в обычной жизни.

Я долго пытался превратить альпинизм в спорт. Но жизнь в горах камня на камне не оставила от моих начинаний. Потеряв Игоря Ерохина на стене Домбая, я потерял не просто друга, не просто близкого человека. Я потерял наставника в альпинизме, учителя. Я потерял ориентацию в этом мире. Отношение замечательное, я ей очень благодарна и хочу второго рожать тоже с.

А то так это напоминает какие то страшилки от бабушек у подъезда, ничего конкретного, лишь бы шороху навести девочки, да пожалуйста. По-крайней мере, многого из того, что было в отзывах, я не увидела. Основной наш "особый" диагноз тугоухость с родами, вроде как не связан но тут большой вопрос!!!

Слова "акушерская неосторожность" звучит из уст каждого невролога, к которому мы так или иначе попадаем. Что касается человеческого отношения - никаких перегибов не было, но не было и того, о чем все пишут. Мне вкололи какой-то препарат, на мой вопрос - что это? Мне это не понравилось. Кстати, в выписке ни слова о том, что мне что-то кололи в принципе.

Но мне в принципе неприятно читать, что такое твориться в роддоме. Не знаю, подпишу ли письмо - смотря в каком эмоциональном фоне оно будет написано. На Попова, у меня кстати, тоже зуб имеется. Маленький такой зубик, но имеется. Вот вам и первых рук, пожалуйста. Спасибо ему за мою дочку! По поводу восстановить на работе - если роддом госучреждение, то наверное там ставки и контракт, а если кого-то уже взяли на их места, то уволить человека по контракту в госсистеме достаточно сложно, а если контракты на 5 лет?

Но написать конечно во все инстанции. И может еще в газету типа как "Санкт-Петербургские вести"? Если есть у кого журналисты знакомые, чтобы статья вышла - буде общественный резонанс. Медвежья мать Я понимаю все кроме открытого истеризма и хамства некоторых участников. Я, честно сказать, пыталась ей предложить оплату мимо кассы, особенно когда рожала у неё второй раз, но она оба раза гнала меня в кассу: С десяток, а то и больше моих знакомых рожали у неё, и все платили официально, поэтому я очень удивлена таким отзывам, честно сказать Насчёт стимуляции и прочего, я как раз очень всего этого боялась, так как у старшего рождённого в 13 роддоме была родовая травма, поэтому перед родами дочки объехала все роддома Питера, и понравились мне всего два врача - Балукова в 18м и Булаева, у кторой я и рожала в итоге.

В родах с дочкой мне делали укол с окситоцином, так как была необходимость, с младшим окситоцин не ставили. Вообще из имеющегося у меня опыта небольшой, но всё жероды были проведены очень и очень профессионально. И, конечно, в родах даже с самым золотым врачом возможны неожиданности и осложнения, это скажет любой гинеколог, но у меня ни единой даже малюсенькой причины сомневаться в профессионализме НЮ не возникло.

Manefa kukunika точно засланный казачок, уж слишком все ею сказанное не похоже на правду: Вы бы сбавили обороты, и скалкой поменьше махайте! Кто казачок и куда засланный, видно по себе судите, а Лену не трогайте. Я не знаю этого врача, но видя как наезжают на тех кто посмел высказать мнение, отличное от большинства, так и хочется сказать "С такими защитниками - врагов не надо" Уймите истерику, барышни!

Желаю вашему ребеночку скорее вылечиться от всяких болячек, чтобы эта травма по минимуму отразилась на его дальнейшей жизни Я первого ребенка в 9-ке рожала, так мне, кстати, ничего не говорили, какие препараты вводят.

А Ваш пост мне напоминает анекдот - Вот не понимаю, почему все так хвалят этого Паваротти. Я послушал - такая гадость.

Что Вы здесь делаете? Может,связаться с НАтальей Юрьевной,узнать,хочет ли она,чтобы ее пациенты принимали меры? Может,это наоборот,как-то плохо повлияет на ее отношения с руководством? Скажут,мол,еще ничего не решено,а она уже шумиху поднимает. Я безумно уважаю Наталью Юрьевну,всегда про нее помню и желаю ей долгих лет жизни и здоровья.

Хочется,чтобы все было сделано правильно,чтобы не навредить Наталье Юрьевне. Может,у нее самой какие-то идеи есть? А Вы малам кто такая чтобы Вам своб жизнь рассказывать??? Булаева не профессионал,она испортила здоровье моему ребенку и мне изрядно его подпортила из-за своей невнимательности и не желания прислушаться к моим жалобам,а все было очевидно. Мне ее приходилось разыскивать с собаками по роддому чтобы она меня посмотрела и это учитывая что роды были с осложнениями.

А конкретику я Вам не обязана выкладывать,могу лишь сказать что в моей карте ни одной буквы и моих родах ; чиста как белый лист,постаралась мадам Булаева,ибо у нее лежала на послеродовом Manefa Вы не знаете этого врача.

Мне за Лену - kukunika, которую хорошо знаю, стало обидно. Что все, что она написала подвергли сомнениям, да еще и обозвали При этом кто-то другой требовал расписать у кого были проблемы в родах с Булаевой и в чем выражается теперь особость детей. Вот Лена написал и получила, а за что? Аналогию с Паваротти не поняла, я по-моему ни слова не написала про врача, а исключительно про ее защитниц, не так ли? Это Вы наверное эрудицией счас блеснули? Могу вам в копилку такой же анекдот про Пастернака подкинуть, где "не читал, но осуждаю".

Рожала у нее двойняшек. А если кто не хочет платить мимо кассы, то договор заранее надо было заключать и не было бы таких разговоров. И очень сильно сомневаюсь чтобы Булаева намекала на деньги, придя на беспл.

Она умница, надеюсь вся эта ситуация разрулится. Рожала с Булаевой и Алимовой - и хотела бы к ним еще попасть: И потом уколы делали, так тоже объясняли, что это от давления и название препарата говорили Значит, посчитали, что мне нужно об этом знать Про деньги мимо кассы я вообще поверить не могу, потому что подруги, которые мне ее советовали сказали сразу: Я когда пришла с ней знакомиться, спросила как платить У меня есть подруга, которая про 10ку слышать не хочет, потому что ей там стимулировали роды без показаний, потому что у врача была ЕГО СМЕНА и договоренность на доп.

Ребенка сразу из родилки увезли в больницу и последствия этого очень грустные Она восстанавливала физическое и психическое состояние моей подруги, хотя видели они друг друга впервые Другая моя подруга попала в 10ку с ЭКС, после него несколько операций, подробности я не знаю, но знаю, что именно Булаева в итоге зашивала ее в последний раз и наконец то удачно А про себя могу сказать, что роды свои я помню, оказывается, очень ярко, хотя прошло уже 7 лет.